mirmidon (mirmidon) wrote,
mirmidon
mirmidon

Categories:

Письмо Ольге Николаевой

Адиос, амигос! Добра ночь, камрад, что спишь еще не зная пробужденья. Хеллоу, мафия, ешь твою мать, с которой мы еще не переспали. Переполох над чайниками мстя, перепелов из петель мы перестреляли, как желтый след собачий береста, с которой вы все это прочитали.

Да, ты стала другой в очкастых роговицах, свинцовым дирижаблем побомбить, и съесть с пальто все твои пуговицы, всех желтых субмарин, всех желтых индианок , весь Бомбей, Эдит.

О не пила ты кровь, не спать с тобой под утро, взахлеб деля волшебных вод ходы, ты так была для меня как Кама-сутра, как божья коровушка Обводного, поди.

Май диар, мой Олень, скача в упряжке, до Пряжки и с фуражкой в пуле чтоб, мой пулемет подаст тебе испанской пшеницы, кашки, и любит так, что полночь не соврет, в озноб.

Так твой карась локтей, так твой пиджак эсерки, так твой на лысый пень садящийся матрас, как день рожденье Эллекена, плачет, серка, все как сластена, что выходил с тобою в ночь вчерась.

Так, Полечка, твои персты крылаты, и снова в лавках в шлеме «Голуаз», так для тебя хохлатых птиц брюхатых, ты знаешь, о княжна, кто был бы этот князь.

Как книжка на ночь, как твое рожденье, переборщить и летами, затем на тот поминовенья понедельник, не будокурь ты без меня совсем.

Как спирт «Рояль» и как пододеяльник, в петле топор из двери двери бей, я вспоминаю каждый третий в спальник, чем бы еще бомбить тебя, Бомбей.

Так Полечка, так Олечка крылатой Пасхи моей  с тобой обрублено рядно, как дождь в окно, и с дупелями капель, так мешковина тянет за окно.

Седьмой, Семнадцать лет, ты где седьмого, а где семнадцатого, ходишь, где паришь. У Обводного , да у Обводного, я видел весь твой Аничков Париж.

Но Пэрис, ты прости мне эти нюни от обстрела, прекрасной Шоколадной фабрики дневник, как ежедневник раннего расстрела, как ночи брат, тайник и мой двойник,

Ты знал чудовище изысканное это, который в плачь и смех крадет ничком, при матери за ползунком, Одетта, с мячом, с виском и черепном родном.

Две родинки твои и две веснушки, мне в путешествие под мышки хлеб направь, как бабушки-бабушки-бабушки старушки, не смогут вплавь однажды умирать.

Тебе пою, о Оля с Новосиба, и «Гуси» с Николаева летят, как двух ведер распластанные, символ, воспетый в море, в горе, так направь,

Ты путешествие Гермеса-Трисмегиста, как цайтгайст или в обмороке лень, так ты Бодлера переправь, Пречиста, как будто был и у тебя Бодлер,

Так заебись, летите все, летите птицы, туда, на север, дальше от отца, так поцелуй Гермеса Трисмегиста, лишь оторвав свой обруч от лица
Subscribe

  • Песнь Кассандры

    Разбита чашка, Александр, и моет ноги вместе с головой на башне на одной ноге Кассандра, глядит она на спящий город Трою. Из искорок обрушенного…

  • Е.Г. вторая серия одной и той же песни

    Кто на древе темном виснет а потом возьмет и прыснет А приснится напугает а увидишь пропадешь? Чтоб воочию увидеть надо открывать нам книгу Там где…

  • Повесть о Полечке. Ч. 4 и последняя

    На голове стакан аэропорта, и это не ледовый дворец в анабиозе, по льду простертого не тронь, ведь он религиозен, да так что и до черта. Пылает…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments